Потаеного судна кременчугский строитель

И первым, среди мушкетеров-подводников Кременчуга, по праву, следует назвать Семена Андреевича Ромодановского, обнищавшего мещанина из древнего рода. История флота запечатлела попытки крестьянина Ефима Никонова еще в петровские времена создать «потаенное судно». Но помнит отечественная флотская история и о том, что в 1798-1800 годах подводный корабль со всеми необходимыми для этого атрибутами, соорудил на свои средства кременчугский мещанин Семен Ромодановский. К сожалению, чертежи этих подводных лодок не дошли до наших дней…

Остались лишь некоторые «зарисовки по памяти», благодаря которым в современных условиях и с применением компьютерной графики стало возможным показать, что же это был за корабль.

А дело, как сказано в одной, также морской, кинокомедии, было так. В январе 1799 года в Коммерц-коллегию на имя императора Павла I житель Кременчуга Семен Андреевич Ромодановский подал разработанный им проект подводной лодки. Далее, не меняя сути сказанного и не забывая авторства, сошлюсь, со своими дополнениями, на судостроителя и патриарха подводной исторической науки Григория Мартыновича Трусова. В 1794 году Ромодановский сконструировал подводное судно и сумел привлечь к своему проекту внимание правительства. Анализ архивных материалов позволил исправить допущенные автором неточности и выяснить некоторые интересные подробности весьма необычного проекта конца XVIII-го века. В марте 1799 года по предложению вице-президента Адмиралтейств-коллегии адмирала Григория Кушелева с проектом кременчугского мещанина Рамодановского ознакомилась специальная комиссия Академии наук. Отклонив проект, она указала на ряд недостатков: «Крайняя и на самом деле невозможная точность, которую в расширении мехов или крыльев, по бокам приделанных, наблюдать должно, дабы судно, хотя на весьма короткое время, осталось в воде на желаемой глубине. При малейшем от оной отступлении, которое неизбежно, поднимается вверх, и часть его обнаружится мили совершенно погрузнет. Способ сообщать судну под водой движение вперед недостаточен, или ежели бы ему какое движение сообщено было, то наибольшая часть оного уничтожится, когда плоскость, служащая к приведению судна в движение, внутрь оного будет возвращаема. Давление воды на судно, а особливо на гибкие части, о котором, кажется, изобретатель понятия не имеет. Совершенная невозможность возобновлять внутрь судна воздух, а возобновление оного для людей в судне находящихся необходимо… Опасность почти неизбежная, чтобы вода мало по малу не прошла в судно и тяжестью своею оного не потопила… Никоим образом посредством мехов не можно достигнуть до того, чтобы точно такая часть судна из воды выставлялась, какая потребна, чтобы можно было стрелять по неприятельским судам, а наипаче, ежели нужда потребует, чтобы судно в глубину опустилося. Ежели изобретатель думает вредить судам неприятельским каким бы то ни было способом, будучи под водою, то Академия не может постигнуть, каким бы образом можно сие учредить, не делая в судне отверстия, а малейшее сделанное в судне отверстие причиною будет погибели людей и судна».

Несмотря на столь резкий отзыв из Санкт-Петербурга, Ромодановский проявил завидную настойчивость и, найдя компаньонов, построил в столице на Охтинской верфи деревянную, но уже, боевую лодку, приводившуюся в движение мускульной силой. На завершение работ и испытания Ромодановскому не хватило средств, он обратился в Адмиралтейств-коллегию, запросив 5000 рублей на ее достройку. Увы, к тому времени, его покровитель адмирал, граф и вице-президент коллегии Григорий Григорьевич Кушелев, боевой адмирал и талантливый флотоводец, со смертью императора Павла, оказался в отставке. «Сменщик» Павла, Александр I, помня о заслугах Кушелева и с уважением к его ходатайству, все же обязал столичных корабельных мастеров осмотреть лодку и высказать свое мнение. Как это часто бывало на Руси, все они высказались за прекращение строительства, после чего, коллегия заключила, что: «судно сие не токмо для предполагаемого изобретателем предмета ни в чем не соответствует и не заслуживает окончательной доделки, но даже и ни для какого другого употребления годным быть не может».

И, тем не менее, как говаривал еще один кременчужанин, правда литературный, «лед тронулся» (как известно, Остап Бендер провел нищее детство именно в Кременчуге), а идеи строительства подводных лодок были востребованы спустя век… Истории, к сожалению, неизвестен дальнейший жизненный путь Семена Андреевича, но данные последних исследований говорят о том, что закончилась биография Ромодановского в городе на Неве.