Дважды Герой Советского Союза Леонов Алексей Архипович

Дважды Герой Советского Союза Леонов Алексей Архипович

Дважды Герой Советского Союза Леонов Алексей Архипович

Дважды Герой Советского Союза Леонов Алексей Архипович. Леонов Алексей Архипович – второй пилот космического корабля «Восход-2», подполковник; командир экипажа космического корабля «Союз-19», генерал-майор авиации.

Родился 30 мая 1934 года в деревне Листвянка ныне Тисульского района Кемеровской области. Русский. С 1938 года жил в городе Кемерово, с 1948 года – в городе Калининград. В 1953 году окончил 10 классов школы.

В армии с августа 1953 года. В 1955 году окончил 10-ю военную авиационную школу первоначального обучения лётчиков (город Кременчуг Полтавской области), в 1957 году – Чугуевское военное авиационное училище лётчиков. Служил в строевых частях ВВС (в Киевском военном округе  в 1957-1959 годах служил в Кременчуге в 113 ИАП и Группе советских войск в Германии).

Воспоминания Алексея Архиповича о Кременчуге — из книги Ольги Леоновой «Беседы с отцом»:

Итак, я решил, что поеду в город Кременчуг – в летное училище, по комсомольскому набору.

Я прекрасно помню, как мне было четырнадцать лет, и я очень хотел вступить в комсомол. Это без всяких рисовок, мы верили в это, и комсомол – это была правильная организация. Я до сих пор горжусь, что я был не только членом этой великой организации, но и трижды избранным членом центрального комитета. Только в последний день я сообщил друзьям о своем решении: «Ребята, завтра я уезжаю». Собрались два класса, человек сорок, меня провожать. А тогда, чтобы выйти на перрон, надо было заплатить за каждого рубль. У матери этих денег нет. Она расплакалась – проводить не на что. Ну, ребята, кто там был, купили девчонкам билеты, а сами через забор перелезли.

Я взял с собой альбом, краски, пару белья и поехал в город Кременчуг. У меня был билет в третий вагон, а там места не обозначены. Пока мы провожались, все места уже были заняты. Ну, я залез на третью полку, других мест не было, лежу на спине под самым потолком, слезы на глазах, думаю: «Все, одна жизнь прошла, а как начнется другая жизнь – никто не знает».

Приехали мы в Минск, вечером приехали. Утром поезд идет на Бахмач и дальше. Ночевал в клумбе – не было денег, чтобы в гостинице. Через сутки добрался до Кременчуга.

В училище был большой отсев. Все-таки конкурс – тринадцать человек на место! Как я его проскочил? Было трудно. Помню, сдал последний экзамен и телеграмму матери послал: «Поздравьте, я курсант летного училища!» Это было, конечно, для меня очень важно, вся жизнь началась по-другому…

Это был 1953 год, а училище называлось так: Военно-авиационная школа первоначального обучения летчиков (ВАШПОЛ). 10-я ВАШПОЛ. Это были такие училища, которые определяли профессиональную принадлежность обучаемого, кто он по характеру – транспортник, бомбардировщик, истребитель…

Началась учеба, а я, благодаря брату, уже многое знал, многое умел.

Питались хорошо. Когда летали на поршневых самолетах, была норма – 2900 калорий. Без шоколада, шоколад не давали. Это потом, когда на реактивных самолетах стали летать, уже давали плитку шоколада к этой норме.

Первый раз я полетел (точнее – не сам, а с инструктором) – это был день Рождества Христова, 7 января 1955 года. Снег падал. Вышли на аэродром, самолеты прогрели, самолеты на лыжах были. В унтах, с планшетом… Взлетели, два круга сделали над аэродромом, сели, потом только узнал, что это день Рождества, а так даже в голову не приходило, работали себе и работали.

Да, первый раз я поднялся в воздух в 1955 году, а с 1953 года мы не летали. Изучали теорию. Была только теория, наземная подготовка, работа с двигателем…

Мой первый полет. Взлетаем. Инструктор говорит:

– Видишь на полосе бензозаправщика?

– Не вижу.

– Ну, ладно, не видишь, уходим на второй круг. Смотри, что я делаю. Даю газ, разгоняюсь, носик поднимаю, и мы идем на второй круг.

– Так я бензозаправщика не вижу.

– Я просто предположил, что бензозаправщик. Я тебе показываю, как уходить на второй круг.

Тогда в Казани пассажирский самолет разбился – летчик не знал, как уходить на второй круг. А тут с первого дня я уже знал, как уйти на второй круг.

– О, заходим, выпускаем щиточки, даем газку… Ножки не убираем… Заходим, прибираем газочек… Чик-чик-чик, сели.

Вот так. А это был первый полет.

А дальше начались новые полеты, и все это шло уже до весны. А потом уже был самостоятельный вылет.

В самом начале полетов был такой эпизод. У меня был командир звена, капитан Клементьев, который, как бы помягче выразиться, не очень отличался педагогичностью и тактичностью. Ему ничего не стоило матом выругаться. На кого как это действовало. На меня, например, плохо. Если меня материли не по делу, неадекватно начинал себя вести. И вот однажды во время полета он спрашивает: какая температура головок цилиндра? А я не вижу прибор, нам же самолеты каждый раз меняли. А он опять спрашивает, лезет и еще ногой пинает… Какая температура? А на этом самолете не оказалось этого прибора! Я уже сам себе не верю…

Во время полета он из задней кабины перелезает по пояс в переднюю, меня отодвигает. У тебя нет этого прибора. Вышел, стою угрюмый. А он меня еще воспитывает…

Был и другой человек – замполит эскадрильи майор Петр Соколов. Мы с ним все время были связаны: я газеты делал, боевые листки. Он подошел и слушал разбор, а потом подмигнул Клементьеву и спрашивает меня:

– Ты что такой грустный?

– Да ничего не получается, все плохо…

– Ну-ка, садись, давай слетаем.

Мы с ним сели, взлетели, я весь пилотаж сделал. Сажусь. Он говорит:

– Сиди в машине.

Сижу. Идет полковник Караштин. Ну, думаю, сейчас списывать будут. А он подошел и очень доброжелательно дает мне инструкцию:

– Ну, сынок, ты когда будешь на посадку идти, смелей бери ручку. Не бойся. Сильнее бери.

Вроде бы дружелюбно говорит. Обычно, когда списывали, часто это происходило по летной неуспеваемости. Опять приказ: «Ну, давай, полетим».

Круг сделал, а он говорит:

– Второй делай. Садись. Только, сынок, когда будешь садиться, ручка будет упираться в мой живот, так ты не бойся, бери посильнее, я вытерплю.

Сели. Полковник выходит из самолета.

– Тебе мешок сзади положить вместо себя?

– Зачем мешок?

– Чтобы ты чувствовал.
Да нет, не надо.

– Ну, хорошо, лети.

И я сам полетел. Вот так это было. У меня словно крылья выросли! Это полковник Караштин был такой хороший педагог. И майор Соколов – настоящий замполит, который подошел, поговорил, и все нормально. Просто надо было в себя поверить.

И я поверил! Я победил! И самолет стал слушаться. Когда я сел, все бросились меня поздравлять, подбрасывать. И там был такой порядок – вылетные папиросы. Надо было после выполнения полета угощать всех «в квадрате». А накануне мне мама прислала, черная коробка типа «Казбека», только оформление другое. И я стал угощать всех папиросами. Раньше все курили, имела место такая глупость. По норме нам давали на день пачку папирос. Правда, потом была замена – кто хотел, вместо папирос мог получить сахар.

А еще принято было делать боевой листок – поздравляем такого-то с первым самостоятельным полетом, отлично выполненным. Я еще летал, а боевой листок уже был выпущен. Я еще не сел, а он уже висит…

Первый раз я полетел на учебно-тренировочном самолете Як-18. А инструктора звали Николай Дмитриевич Пропийсвит. Это украинская фамилия. А вот первый самостоятельный вылет у меня был в мае месяце, 20-го числа 1955 года. С начала мая уже устойчивая была погода, и пошла самостоятельная летная программа.

В 1955 году я окончил ВАШПОЛ в Кременчуге.
Из училища нас выпускали лейтенантами. Я им стал 30 октября 1957 года. Меня пригласил командир полка и объявил решение:

– Вот назначение в Вену. Сейчас поедешь в отпуск, после отпуска все документы будут сделаны…

Снова Кременчуг

Пока я был в отпуске, получаю уведомление – вам не в Вену, а в Кременчуг. Дело было так. В день приезда, максимум через три дня, надо было встать на учет в военкомате, а за день перед отездом надо было сняться с учета. Я прихожу сниматься с учета в Калининградском военкомате, а они мне сообщают изменение места службы: «Вам надлежит явиться в город Кременчуг Полтавской области».

Это город, в котором я учился в первом летном училище. Я пребывал в такой надежде, никогда за рубежом не был, в Вену мечтал попасть… И вдруг – Кременчуг. Что-то, думаю, не то. Приезжаю, мне дают пакет документов: ты командир, с тобой группа летчиков направляется в Кременчуг.

А в Вене до 1957 года находилась 10-я Гвардейская авиационно-истребительная дивизия. Она Сталинградской называлась. Наши части там после войны оставались, и их вывели только в 1957 году.

Я спросил:

– Как же так?

– Да вот, пожалуйста, директива…

А 10-я дивизия тогда уже готовилась к перебазированию – в секрете.

Так местом моей службы стала 10-я Гвардейская дивизия, она уже в Кременчуге на аэродроме Большая Кахновка стояла. В результате в этом городе еще два года летчиком-перехватчиком пробыл, в 113-м истребительном авиационном полку. Там и половину вторую нашел – Светлану Павловну, урожденную Доценко.

Кстати, наш аэродром в Австрии находился в десяти километрах от Вены рядом с Баденом. В Бадене жила и Светлана Павловна, училась в гарнизонном школе. Ее отец был военным, и после войны его оставили служить в Австрии. Вот как интересно все переплелось.

Командиром 113-го полка был Забырин Николай Владимирович. Герой Советского Союза. К маю 1945 года на его личном счету 315 боевых вылетов числилось. Командиром эскадрильи был майор Олейников, очень толковый человек.
В Кахновке мы начали летать по-настоящему во всех условиях по программе боевого применения.

После училища в боевом полку я был первым кто начал летать в сложных условиях. Тогда за каждую минуту полета платили. Это было много денег. И я получил 1000 рублей, а выпили потом на 5000, потому что с каждым надо было отметить. Но мне повезло, потому что мои товарищи вылетели в сложных условиях только через год, а меня взял сам командир полка. Те ждали, пока их по методике научат. А я вот. Получилось такое стечение обстоятельств, вылетел на боевом самолете раньше других почти что на год. Но не на МиГ-15, а на МиГ-15бис. Они отличались двигателями разными: на МиГ-15 был РД-45, а на МиГ-15бис – ВК-105-ПФ. Так они назывались. Разные модификации. МиГ-15 был наиболее массовым реактивным боевым самолетом в истории авиации, а на МиГ-15бис при практически тех же габаритах и массе, что и РД-45, двигатель имел на 20 % большую тягу.

То есть получилось так: мы все прибыли в ноябре 1957 года и приступили к полетам. А я уже в декабре вылетел самостоятельно в сложных условиях. Командир полка меня брал все время на разведку погоды. Сложные условия – лети. Тогда платили два рубля за минуту. Я очень неплохие деньги стал зарабатывать. Николай Владимирович меня хорошо «натаскал». И интересная такая вещь. Чтобы получить 3-й класс, нужно было выполнить полет на перехват – полк на полк. А до этого мы летали без класса. По тревоке мы из Кременчуга вылетели. После воздушного боя мы должны были перелететь всем полком и сесть. Посадка должна быть в Миргороде. После сбора полка легли на курс. Минут через пять в наушниках команда ведущего – на горизонте самолеты. «В атаку! За мной! По звеньям!» Я нажимаю на кнопку и кричу: «Ура!»

Короче, воевали, воевали… Там смотришь, только чтобы не столкнуться. И вот смотрю – я остался один. Ни командира, никого нет. Один! Вот такая штука. Все разлетелись. Захожу на аэродром. Миргород. Сажусь. Дождь только прошел. Влетел на лужу такую, полоса грунтовья. Самолет грязный. Выхожу, техники сразу: бутылка – помоем. Это же всегда. Ладно, будет вам бутылка, пожалуйста. Что там? Три рубля. Это же подумать! Была 2,87 бутылка водки.

Ладно. Собрались. Вечером командир полка делает разбор и с возмущением называет хулиганством выкрик «Ура»:

– Вот что, пусть сам признается… Я знаю кто, но мне хочется, чтобы он сам признался… Кто кричал: «Ура»? Я знаю, кто кричал…

Знаешь, так говори, в чем дело-то.

Он нас стращает:

– Выгоню, если не признается.

Это сейчас всякие системы, могут зафиксировать, по тембру вычислить, а тогда ничего не было. Конечно, я промолчал.

Прошло время. Я благодарен Николаю Владимировичу за то, что он меня сделал летчиком. Приглашаю его к себе домой. Мы тогда уже в Звездном жили. Посидели, повспоминали. А он вдруг говорит:

– Скажи, ты кричал «Ура»?

– Я.

– Я же знал, я же знал!

– Николай Владимирович, – спрашиваю, – зачем вы брали на пушку, что вы знаете? Как вы могли определить, кто? Ведь мы же уже понимали возможности радио, и никакого пеленгатора еще не было. Зачем вы нас брали на пушку?

– Ну, я же знал, я чувствовал, что это ты!

– Извините, но как получилось, мы же дружно в атаку пошли…

Вот такая история. Очень хороший человек был гвардии полковник Забырин Николай Владимирович. В 1975 году он уволился в запас. Жил в Москве, работал начальником управления ЦК ДОСААФ СССР. А в 1981 году он скончался, и его похоронили на Кунцевском кладбище столицы.

Аварийная посадка

Это было осенью 1959 года. Реактивные самолеты МиГ-15бис летали с грунта. Согласно программе боевой подготовки, я должен летать во всех условиях, днем и ночью, в облаках. А это был конец августа месяца, и пшеницу еще не убрали.

Уже на прямой, глиссаде но еще в облаках начал выпускать шасси. Кран на выпуск – шасси не идут. Диагностирую приборы – давление в гидросистеме ноль. Доложил на землю, получил команду выпускать аварийно шасси и позже щитки. Операция не сложная, хотя и в облаках. Все сработало, пробил облачность, высота метров четыреста, вижу полосу. Долодил: иду на посадку, прошел дальнейший привод и вдруг сирена, и загорается лампочка «пожар двигателя». Катапультироваться по высоте было уже нельзя. Закрыл стоп-кран (перекрыл подачу топлива в двигатель). Сгруппировался, понимая, что посадка будет до полосы на пшеничное поле.

Там уже машина. Пожарная машина, медицинская. Как обычно. Но пожара не было. Выяснилось, что лопнула трубка гидросистемы, масло насосалось в диффузор двигателя и показало температуру выше, чем она была. Поэтому пошел ложный сигнал. Но это же потом стало понятно. А там же все решали секунды…

Потом, конечно, был разбор. Каждый день после летного дня идет разбор полета. Его проводил командир полка. И руководитель полета. А руководитель полета, как правило, кто-то из командиров эскадрильи. Летающий летчик, хорошо подготовленный. Но ведет разбор полета командир полка или же, в его отсутствие, заместитель командира полка по летной подготовке. И так разбор идет по каждому летчику.

Если все нормально, то нормально. А вот один мой товарищ, курсант Виталий Владимиров, был такой лейтенант, у него были аварии, и этого человека списали. А что? Ждать, когда он следующий самолет «разложит»? Просто человека убрали с этой работы.

Ну, и о происшествии со мной было доложено, и легла бумага, что лейтенант Леонов, молодой летчик, при полете в сложных условиях справился блестяще, посадил самолет, аварийно выпустил шасси, щитки… Запросили мое личное дело. Его посмотрели. Как я потом понял, Сергей Павлович Королев, когда его спросили, какие ему летчики нужны, сказал, что летчики-истребители, потому что это человек в одном лице и штурман, и пилот, и радист, и механик.

В сентябре 1959 года в полк приехал полковник Карпов – будущий первый начальник центра подготовки космонавтов, меня пригласили на беседу. Беседа такая – не хотел бы я пойти в школу летчиков-испытателей? Конечно же, все хотят, если получится. Хорошо, вы нам подходите. Мы вас вызовем. Но вам придется пройти очень сложную медицинскую и техническую комиссии. А там будет принято решение. Или обратно вернетесь в полк, или же…

Знакомство со Светланой. Свадьба

Но это все было потом, а пока, когда я в Кременчуг приехал, нас было 35 летчиков. Был ноябрь месяц. Нас поселили в самолетном классе, среди припаркованных самолетов кровати поставили. Ходили мы по городу. Рядом с нашим общежитием – школа. Смотрю однажды – идут девушки-выпускницы. И одна из них такая – в беретике и с большими грустными глазами…

Я еще тогда подумал – кому-то достанется.

А через два года, 30 мая 1959 года, мы отпраздновали мой 25-й день рождения. Я попросил в летной столовой, чтобы испекли пирог, и мы, конечно же, выпили. Меня поздравили, потом мы пошли в город, в Дом офицеров. Хорошее такое время было, вечер. И вот мы идем, не пьяные, но веселые. Идем группой из четырех человек, которые жили в одной комнате, и я им что-то рассказываю. Иду спиной вперед, говорю, и в это время с кем-то столкнулся, поворачиваюсь – та самая девочка, которую я видел два года тому назад. Она уже повзрослела.

Я ей говорю:

– Извините, пожалуйста.

Она:

– Нечего извиняться, надо смотреть…

– Далеко вы, барышня?

– Не ваше дело.

Не очень дружелюбно это все было.

Светлана. Ей тогда было девятнадцать. А когда мы пришли в Дом офицеров, то и Светлана с подругами там оказались. Три подружки – пришли на танцы.

Дом офицеров – это было культовое место. Во-первых, я помню, там был певец армянский, исполнял хорошие песни, а после этого уже были танцы. Тогда уже танцевали вальс, танго и фокстроты – фокстрот «Линда», фокстрот «Гамбургский». Это тоже фокстрот, но там совершенно различные движения… «Линдочка» и «Гамбургский»… Я еще в школе танцевать вальс научился. Без вальса вообще было невозможно тогда представлять ни один вечер. И все это умели делать. Потом появился фокстрот «Рио-Рита»… Ушли эти краковяки и прочие тустепы, которые до этого были самыми распространенными. Уже в десятом классе подростки танцевали танго, фокстрот и вальс. Вальс вообще казался самым-самым красивым танцем. Особенно, если ты можешь и влево, и вправо вести барышню.
И вот в тот вечер я решился. Один раз пригласил, второй, третий. Разумеется, там еще были соперники. Но я просто к ней прицепился, решил, что это – судьба. Потом проводил домой. В общем, узнал, где живет.

На следующий день, уже в красивой летной форме, разыскал Светлану. Потом я четыре раза проводил ее домой.

Однажды я иду, проводив Светлану, через кладбище. И там группа ребят: «Ты чё сюда ходишь?» А у нас был такой район, так называемые Чередняки, где очень много шпаны было. И там ребята свято хранили своих девчат. Мзду требовали, а могли и побить – что ты ходишь на нашу улицу? Я чувствую, там шпана, лет четырнадцать-пятнадцать, пырнет ножом, и все, все разбегутся. Я постарался стать к какой-нибудь оградке поближе, чтобы со спины не зашли.

– Что, хочешь офицерский прием показать?

– Зачем мне вам приемы показывать? Я просто…

– А что ты тогда ходишь?

– Провожал девушку…

– А знаешь, кто она?

– Знаю, хорошая девушка…

И еще что-то такое. А тут как раз в это время произошло, взорвали ядерную бомбу на Новой Земле. В общем кто-то спрашивает:

– Скажи, а чем отличается атомная бомба от ядерной бомбы?

Конечно, сильный заход! В общем, я им начал объяснять, и кончилось все тем, что мы сели на оградки и стали разговаривать. Еще вопросы:

– А как самолет летает?

– Это ты тут летаешь постоянно?

– Конечно, я летаю.

– Так начал бы с этого, что над нами летаешь. А мы думали, кто тут летает…

Короче, кончилось все тем, что они высказали:

– Мы тут никому не позволим… Мы будем ее здесь оберегать… Дай закурить?

– Ребят, не курю я, и вам бы советовал не курить, зачем вам это нужно?

Я, кстати, действительно тогда не курил. А уже потом, в 1965 году, я летал на Кубу, а там настоящий культ сигары. Практически у каждого во рту «гавана». Дым у сигар противный, запах кошачий. Вот тогда я и попробовал сигареты, чтобы хоть как-то забить сигарный дух. И неожиданно пристрастился. Курил после этого два года, да так, что пальцы от табака пожелтели. А в 1967 году у меня родилась дочь. И вот стою на балконе своей квартиры в Звездном городке, рядом Оксана в колясочке лежит. Я затягиваюсь, и дым попадает под капюшон к малышке. Дочка закашлялась, и я тут же дал себе слово, что больше эту гадость в рот не возьму. Выбросил сигарету и с тех пор не сделал ни затяжки. Ни разу! Даже когда из-под обломков вылезал. И такое в моей жизни случалось. По ночам просыпаюсь, если вдруг снится, будто курю. Противно до тошноты. Вот до чего дошло…

Ну а тогда я с этими ребятами из района Чередняки подружился, и они нам потом даже на свадьбу цветы прислали.

Однажды Светлана пригласила меня к себе домой, в гостиной я остолбенел: на столе лежал прекрасный альбом с репродукциями картин из Эрмитажа, о котором я мечтал. Я знал, что он вышел, поскольку собирал это все. Я искал эту книжку и нигде не мог найти. Я же никогда в Эрмитаже не был, и мне так хотелось иметь этот документ. И мгновенно подумал: «Женюсь! Этот экземпляр будет у меня!» Имея в виду книгу, конечно. Весь октябрь я проходил комиссию в Москве в центральном авиационном госпитале. Прошел конкурс успешно. Вернулся в Кременчуг и вдруг директива, я с группой летчиков должен перебазироваться в Германию. У меня только неделя на личные дела. Пришел на работу к Светлане, вызвал и в сквере очень четко обрисовал обстановку. То есть я должен уже на этой неделе улететь в Берлин, но прежде я бы хотел выяснить наши отношения…

– Что, какие отношения?

– Я предлагаю тебе свою руку и сердце, все что угодно. Я тебя прошу не отказывать, у меня нет времени… Говори – да или нет? Мне некогда, Света.

Она – да. Хорошо, тогда поехали. Поехали в гостиницу ко мне. У меня вещи уже были все сложены. Как вещи – летные шмотки. И было уже семь картин, по-моему, чем я купил будущую тещу, она всю жизнь мечтала, чтобы картины были дома. Я приехал к ним:

– Светлана вам все объяснит. А мне надо ехать дальше сдавать дела.

– Что такое?

Ну, она говорит:

– Леша просит, чтобы я вышла за него замуж…

А Любовь Семеновна… Ей тогда нравился совсем другой человек, но когда я привез картины – все, ее любовь была завоевана.

А отцу я тогда сказал:

– Так и так. Но Свете же надо учиться, Павел Демьянович, и я вам обещаю: мне самому еще надо учиться, и она будет учиться. Не беспокойтесь, у нас тут не заржавеет… Она – способная девочка, училась в школе отлично…

Это было 4 ноября, а я сказал – 14-го свадьба. Потому что 15-го я уже улетал. «Но как же так?» – «Я договорюсь». Тогда при подаче заявления был трехмесячный срок. Я пошел в горком партии, принес документ от командира полка. Сказал ему – я улетаю в командировку, и мне нужно оформить дела семейные. Он написал распоряжение – разрешаю. Мы зашли в ЗАГС, подписали все документы.

А вечером мои друзья пришли к ним в домик. Все однополчане. Была свадьба, очень колоритная. Октябрь месяц на Украине – месяц хризантем. Роз тогда не было. Мы посчитали. У нас на свадьбе было три тысячи хризантем. Стояли в ведрах от калитки до дома, в ведрах стояли цветы, хризантемы.

Вся улица готовилась к нашей свадьбе, все соседи кухаварили, а потом в назначенное время пришли к нам и принесли на стол свои блюда. И три тысячи хризантем! Очень было красиво! На свадьбе присутствовал командир полка, командир эскадрильи, летчики, с кем я летал. Даже бандиты с той улицы пришли поздравить.

А 15 ноября я уехал в Киев. Пять часов поездом. Но Светлана со мной не поехала, она приехала в Германию лишь в начале марта. Пока же она осталась в Кременчуге ждать вызова, а документы пришли через четыре месяца.»

Вот таким ему запомнился наш город.

С марта 1960 года – в отряде космонавтов. Выполнил 2 космических полёта общей продолжительностью 7 суток 33 минуты 8 секунд.

18-19 марта 1965 года совершил космический полёт в качестве второго пилота космического корабля «Восход-2» (командир – полковник П.И.Беляев) продолжительностью 1 сутки 2 часа. В ходе полёта 18 марта 1965 года выполнил первый в мире выход в открытый космос продолжительностью 23 минуты 41 секунда. Во время выхода проявил исключительное мужество, особенно в нештатной ситуации, когда разбухший космический скафандр препятствовал возвращению космонавта в космический корабль.

За успешное осуществление полёта и проявленные при этом мужество и героизм подполковнику Леонову Алексею Архиповичу Указом Президиума Верховного Совета СССР от 23 марта 1965 года присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда» (№11243).

В 1968 окончил Военно-воздушную инженерную академию имени Н.Е.Жуковского (инженерный факультет).

15-21 июля 1975 года совершил второй космический полёт в качестве командира экипажа космического корабля «Союз-19» по программе ЭПАС. В ходе полёта выполнено стыковка с американским космическим кораблём «Аполлон». Это была первая в мире стыковка кораблей двух разных стран.

За успешное осуществление полёта и проявленные при этом мужество и героизм генерал-майор авиации Леонов Алексей Архипович Указом Президиума Верховного Совета СССР от 22 июля 1975 года награждён второй медалью «Золотая Звезда» (№93/II) и орденом Ленина.

В 1970-1982 годах – заместитель, в 1982-1991 годах – первый заместитель начальника Центра подготовки космонавтов. В 1981 году окончил адъюнктуру при Военно-воздушной инженерной академии имени Н.Е.Жуковского. С марта 1992 года генерал-майор авиации А.А.Леонов – в запасе. Имеет 4 изобретения и более 10 научных трудов. Член Союза художников.

Живёт в Звёздном городке Щёлковского района Московской области. С 1993 года — президент паевого инвестиционного фонда «Альфа-Капитал», с 1998 года – вице-президент ОАО «Альфа-Банк».

Генерал-майор авиации (1975), лётчик-космонавт СССР (1965), заслуженный мастер спорта СССР (1965), кандидат технических наук (1981). Герой Социалистического Труда НРБ (1965), Герой Труда ДРВ (1965).

Награждён советскими 2 орденами Ленина (23.03.1965, 22.07.1975), орденами Красной Звезды (17.06.1961), «За службу Родине в Вооружённых Силах СССР» 3-й степени (30.04.1975), российскими орденами «За заслуги перед Отечеством» 4-й степени (2.03.2000), Дружбы (12.04.2011), медалями, болгарским орденом Георгия Димитрова (1965), немецким орденом Карла Маркса (1965), венгерским орденом Государственного Знамени (1965), сирийским орденом «За отличие» 1-й степени (1966), украинским орденом «За заслуги» 3-й степени (12.04.2011), иностранными медалями.

Лауреат Государственной премии СССР (1981), премии Правительства РФ имени Ю.А.Гагарина (2011), премии Ленинского комсомола (1980). Удостоен Золотой медали имени К.Э.Циолковского Академии наук СССР, а также наград FAI – двух Золотых космических медалей (1965, 1975) и двух медалей де Лаво (1965, 1975).

Почётный гражданин городов Вологда, Калининград, Калуга, Кемерово, Нальчик, Пермь; Кременчуг (Украина); Аркалык (Казахстан); Велико Тырново, Видин, Свищов (Болгария); Сан-Антонио (Чили); Усти-на-Лабе (Чехия); Линар (Франция); Нью-Йорк, Вашингтон, Чикаго, Солт-Лейк-Сити, Сан-Франциско, Сан-Антонио, Сан-Джасинто, Оклахома, Хьюстон, Нашвил, Ханствил, Атланта, Везерфорд, Нью-Орлеан, Вайоминг, Лос-Анжелес, Лас-Вегас (США). Его именем названы кратер на обратной стороне Луны и планета в созвездии Весов.

Бронзовые бюсты установлены на Аллее космонавтов в Москве и на родине Героя.

Сочинения:
Пешеход космоса. М., 1967;
Особенности психологической подготовки космонавтов. М., 1967 (соавт. В.И.Лебедев);
Восприятие пространства и времени в космосе. М., 1968 (соавт. В.И.Лебедев);
Психологические особенности деятельности космонавтов. М., 1971 (соавт. В.И.Лебедев);
Выхожу в космос. М., 1974;
Психологические проблемы межпланетного полёта. М., 1975 (соавт. В.И.Лебедев);
Солнечный ветер. М., 1978;
Жизнь среди звёзд. М., 1981.