Кременчужанин Борис Герасимович — знаменитый астроном

Кременчужанин Борис Герасимович — знаменитый астроном

Кременчужанин Борис Герасимович — знаменитый астроном. 19 (31) марта 1889 г. в Кременчуге в семье врача, директора местной уездной больницы Петра Герасимовича родился сын Борис. В дружной интеллигентной семье было еще трое детей (два старших брата и сестра). Когда мальчику было всего три года, Петр Герасимович скоропостижно умер (в 1892 г.). Ощущая постоянную поддержку старших братьев, Борис выбрал для себя жизненный путь, связанный с наукой. В 1899 году, сдав экзамены, он поступил в Полтавскую гимназию.

Интеллигентный и впечатлительный юноша довольно быстро попал под влияние радикального революционного окружения, и в 1905 году вступил в партию социалистов-революционеров (эсеров). Эсеры выступали с позиций провоцирования России на революцию, объявляя себя наследниками русских левых радикалов-народников и придерживаясь народовольческой традиции террора и экспроприации. Они же всячески сеяли в массах смуту и идеи либерального антипатриотического пораженчества в русско-японской войне.

За активное участие в революционном движении в 1906 г. Борис Герасимович был исключен из гимназии. Четыре раза его арестовывали. Проведя в тюрьме в сумме два года, он решил отойти от революционной деятельности. В 1909 г. Борис сдал экстерном экзамены на аттестат зрелости, в 1910 г. вышел из партии эсеров и поступил на физико-математический факультет Харьковского университета.

С «революционным запалом» Герасимович берется за учебу. Выбрав астрономию, он уже на втором курсе был удостоен премии за сочинение «Аберрация света и теория относительности» (Изв. Рус. астрон. общ-ва, 1912 и Bulletin Astronomique, 1914).

В университете он слушал лекции Людвига Оттовича Струве (1858-1920), внука знаменитого основателя Пулковской астрономической обсерватории. По отзыву Людвига Струве, Б. П. Герасимович был его «вторым лучшим студентом» за четверть века (после В. Г. Фесенкова, окончившего университет раньше, в 1910 г. [1, с. 380]). В Харьковском университете Б. П. Герасимович в свою очередь позже определил жизненный путь последнего представителя знаменитой астрономической династии — Отто Струве.

По окончании университета Б.Герасимович был оставлен для приготовления к профессорскому званию (1914-1917 гг.). Намерение Л. О. Струве направить его для продолжения образования за границу не осуществилось — полиция отказала бывшему эсеру в выдаче заграничного паспорта. В 1916 г. по рекомендации Л.О. Струве Борис Герасимович стажировался в Пулкове у известных астрономов того времени: академика Аристарха Аполлоновича Белопольского (1854-1934) и основателя отечественной астрофотографии члена-корреспондента АН Сергея Константиновича Костинского (1867-1936). Выдержав в 1917 г. магистерские экзамены, Б. П. Герасимович стал приват-доцентом, а с 1922 г. — профессором Харьковского университета.

В 1922 г. он был назначен заведующим секцией астромеханики астрономической кафедры физического факультета, а с 1929 г. заведовал кафедрой теоретической механики (его предшественниками здесь были выдающиеся математики А. М. Ляпунов и В. А. Стеклов). Б.Г. Герасимович читал курсы астрономии, механики, аэродинамики (в 1925 г. опубликовал курс «Аэродинамика»),

С ноября 1920 г. он был старшим астрономом Харьковской университетской обсерватории. Б. П. Герасимович преподавал и в других вузах Харькова. Однако его научная деятельность сразу сосредоточилась на астрономии, и уже в 20-е годы его работы получили известность за рубежом.

С восстановлением отмененных после революции ученых званий и степеней Б. П. Герасимович в декабре 1934 г. был утвержден, без защиты диссертации, в степени доктора наук по астрономии. Начиная с 1924 г. Герасимович был членом ведущих международных и национальных астрономических обществ: Astronomische Gesellschaft (AG) — первое международное астрономическое объединение; французского, позднее — американского и Королевского астрономического в Лондоне (в 1935 г. ему было присвоено наиболее высокое для иностранца звание почетного члена этого общества) и др. В 1924 г. Герасимович провел несколько месяцев в научной командировке в Великобритании и Франции. В 1926 г. в Копенгагене выступил с докладом на съезде AG. Здесь он впервые встретился с X. Шепли, с которым состоял в переписке с 1919 г. По приглашению Шепли, тогда директора Гарвардской обсерватории, Герасимович с августа 1926 по август 1929 гг. работал там в качестве Research Associate. За это время он посетил также и другие обсерватории США — Ликскую, Йерксскую — и успел понаблюдать почти на всех крупных американских телескопах, снимая спектры наиболее интересных переменных звезд и ядер планетарных туманностей.

В 1932 г. он участвовал (с докладами) в работе Международного астрономического союза (MAC) в Кембридже (США) как представитель СССР. Последней заграничной командировкой Б. П. Герасимовича стало месячное пребывание в Париже в 1935 г., где он вместе с В. Г. Фесенковым и Г. А. Шайном принимал участие в работе съезда MAC. Полученным от Шепли приглашением (от 23 ноября 1936 г.) — прочесть курс лекций в Гарвардском университете в феврале — июне 1937 г.— Герасимовичу воспользоваться уже не удалось.

Основные научные работы проф. Герасимовича были связаны с проблемами нестационарности звёзд, их внутреннего строения и эволюции, звёздной статистики, физики межзвёздной среды и планетарных туманностей, строения звёздных атмосфер, теоретической астрономии, физики Солнца. В 1927 совместно с В. Лейтеном (W. J. Luyten) он определил расстояние Солнца от галактическй плоскости. В 1928 году совместно с Д. Мензелом (D. H. Mensel) выполнил пионерскую работу, рассматривающую процессы высвобождения энергии звёзд с точки зрения статистической механики. Первым среди астрономов серьёзно рассмотрел астрономические аспекты космических лучей. Подробно изучал Be-звёзды. Занимался изучением Солнца, принимал участие в нескольких экспедициях для наблюдения полных солнечных затмений.

О широком диапазоне научно-организационной, общественной, популяризаторской деятельности Б. П. Герасимовича говорят, в частности, его многочисленные общественные должности, — начиная с члена Правления Народного университета в Харькове (1916 г.) и Культурно-просветительской комиссии Политуправления Юго-Западного фронта (1920) до заместителя председателя секции науки Госплана УССР (1930) и члена Президиума Харьковского Дома ученых (1924-1931). В пулковский период Герасимович был председателем Комиссии по исследованию Солнца (КИСО), заведовал астрономической группой Комиссии по освоению стратосферы, входил в состав Физической группы при Президиуме АН СССР и в Президиум Астрономического совета АН СССР.

Значительными представляются заслуги Б.П. Герасимовича как организатора советской астрономии. В 1933 году Борис Петрович Герасимович был назначен на должность, которую можно назвать Главным астрономом страны, став директором Пулковской астрономической обсерватории. Хотя новому директору суждено было пробыть на этом посту всего 4 года, ему удалось немало сделать для развития астрономии в СССР.

Не одно поколение астрофизиков Советского Союза воспитано на книгах знаменитого так называемого «Пулковского курса» («Курс астрофизики и звездной астрономии» (Т. I, 342 с., 1934 г.; Т. 2, 579 с., 1936 г.), созданного в середине 30-х гг. под руководством Б. П. Герасимовича коллективом ведущих сотрудников Пулковской обсерватории. Его голубые переплеты, укрывающие страницы с изложением глубоких идей строения звезд и галактик, результатов постижения тайн переменности блеска, стали вечным памятником тому, кто был инициатором издания этого отечественного астрофизического настольного руководства. В предисловии к изданию Б. П. Герасимович писал, что «курс представляет собой первую в мировой научной литературе попытку связного, полного и вместе с тем не элементарного изложения методики и результатов астрофизики и звездной астрономии». Пионерский характер труда виден и в новых принципах построения курса — в частности, в стремлении «сохранить наибольшую объективность в области спорных и горячо дискуссируемых вопросов». Поражает емкость Курса: т. I. — «Методы астрофизических и астрофотографических исследований», т. II —«Физика Солнечной системы и звездная астрономия» — это, по существу вся астрофизика, звездная и внегалактическая астрономия той эпохи.

Кроме «Пулковского курса» научное наследие Б. П. Герасимовича составляют свыше 170 статей и монография «Физика Солнца». В центре его научных интересов, которые оформились уже в начале 20-х гг., лежали исследования физических переменных звезд, эмиссионных туманностей (в первую очередь планетарных) и вообще газовых и газопылевых оболочек звезд, и, наконец, структуры и динамики Галактики с учетом нового важного фактора — межзвездного поглощения света. Одним из первых начал изучать природу планетарных туманностей, первым указал необходимость учета межзвездного поглощения света при изучении структуры Галактики, одна из его работ была отмечена премией им. А. Кресси Моррисона (США).

В 1937 г. ему было 48 лет, профессор Герасимович был репрессирован, внезапно исчезнув для всего научного мира, для сотрудников, учеников, для семьи. Много лет спустя из архивов стало известно (См. Постановления Президиума АН по докладу директора обсерватории и переписка о выполнении постановления // ЛОА АН СССР, ф. 703, оп. 1 (1937), № 14, 14 л.), что органы НКВД арестовали ученого 30 июня 1937 года, «разоблачив как врага народа». 30 ноября 1937 г. был вынесен смертельный приговор и Б. П. Герасимовича не стало. В документах о реабилитации Б. П. Герасимовича 23 марта 1957 г. дата смерти указана 30 ноября, в графе о причине смерти — прочерк

И хотя после смерти Сталина Б. П. Герасимович и другие советские ученые сходной судьбы были полностью реабилитированы, их имена на долгие годы оказались как бы выпавшими из истории советской науки. Факты их жизни и деятельности мало известны, и восстановление их требует порой немалых усилий

Б. П. Герасимович — это один из тех «могикан», представителей веками складывавшейся прекрасной русской интеллигенции, которая не только словами, но и делом откликалась на нужды родины, шла в революции. Высокая интеллигентность таких исследователей — еще и в понимании ими всечеловечности науки и культуры. Контакты, обмен идеями и опытом, просто человеческие связи между людьми разных стран — кислород для подлинного ученого и художника. Вот почему у Б. П. Герасимовича как представителя именно такой научной интеллигенции есть чему поучиться и сейчас, прислушиваясь к его голосу,— размышлениям, его мыслям, звучавшим со страниц журналов начала 30-х гг., но актуальных и в наши дни.