СУДЬБЫ ПОЛЬСКОГО НАСЕЛЕНИЯ В 1920 – 1930 ГОДОВ В УКРАИНЕ

СУДЬБЫ ПОЛЬСКОГО НАСЕЛЕНИЯ В 1920 – 1930 ГОДОВ В УКРАИНЕ

В 1920-х годах в Украине в рамках государственной политики в сфере национальных отношений была проведена значительная работа по обеспечению национально-культурных, языковых интересов национальных меньшинств. По переписи населения 1926 года национальные меньшинства составляли порядка 20 процентов населения Украины.
На Украине проживало 467,1 тысяч поляков. В местах компактного проживания польского населения был создан польский район и 162 польских национальных сельских советов.

В конце 1920-х годов в республике насчитывалось 381 польская школа. Действовал институт польской культуры, польская драматическая школа. Интенсивная работа по обеспечению национально-культурных интересов национальных меньшинств продолжалась до начала 1930-х годов. Однако, в последующие годы отношение к работе с национальными меньшинствами стало резко меняться. В условиях тоталитарного режима набирала силу великодержавная шовинистическая политика, результатом которой стало не только свертывание работы среди национальных меньшинств, но и прямые репрессии по отношению к полякам, немцам, евреям и представителям других национальных групп, которые проживали на территории Украины.
В 1933 – 34 годах Политбюро, Оргбюро, Секретариат ЦК КП(б)У принимаю серию постановлений, суть которых сводилась к тому, что на Украине действуют «вредители» из среды национальных меньшинств, что «ослабление большевистской бдительности партийных организаций в работе среди трудящихся национальных меньшинств, особенно среди польского населения, привело к засорению колхозов, школ, клубов и т.д. польскими и немецкими фашистскими элементами, и что некоторые из них пролезли даже в партию». Эти заявления были сигналом к организации массовых «чисток» учреждений, осуществлявших работу среди национальных меньшинств.
В феврале 1935 г. Секретариат ЦК КП(б)У принял постановление «О проверке состава студентов польских педтехникумов в Киеве и Проскурове», где предлагалось в связи «с академической неуспеваемостью студентов, ликвидировать Проскуровский польский педтехникум и перевести оставшихся студентов в другой техникум».
Наряду с ликвидацией национальных учебных заведений проводилась реорганизация национальных административных единиц. Маховик репрессий достиг своего апогея после печально известного февральско – мартовского 1937 г. Пленума ЦК ВКП(б), решения которого привели к вакханалии репрессий, унесших жизни десятков тысяч ни в чем не повинных жертв. От реализаторов сталинской политики на местах требовалось разоблачать как можно больше «врагов». Ответом на эти требования «центра» стала массовая депортация представителей различных национальных групп из мест их компактного проживания.
Массовой депортации подверглось польское население из пограничных районов. Рассмотрим несколько документов.
В сентябре 1935 года Председатель Комиссариата внутренних дел УССР В. Балацкий направил в ЦК КП(б)У на имя С. Косиора и П. Постышева записку следующего содержания:
«На основании решения Политбюро ЦК КП(б)У от 23.01 с.г (1935), НКВД УССР намечено дополнительно переселение из Мархивского района (Польский национальный район) в другие районы Украины 300 хозяйств враждебных и ненадежных элементов и выселение на Белбалтлаг 50 хозяйств наиболее опасных антисоветских элементов».
Выселялось польское население и из других районов Украины, причем набор причин осуществления данных акций был все тот же: контрреволюционные и шпионские действия, близость к границам и тому подобное. В целях дальнейшей очистки границы, форпостов и узловых железнодорожных пунктов Винницкой области, обком КП(б)У просил санкционировать проведение переселения в тыловые районы Украины 1500 польских семейств.
По постановлению Политбюро ЦК КП(б)У весной 1936 года переселили около 7 тысяч польских и немецких хозяйств из приграничной полосы, главным образом, за пределы Украины. Для подготовки «вопросов», связанных с переселением, была создана комиссия в составе С.Косиора (председатель), П.Постышева, П.Любченко, Н.Попова, других руководителей, составляющих советско-партийную элиту Украины.
Переселение, а по существу ссылки поляков, представителей иных «вредительских наций» из мест их компактного проживания на Украине, произошли на 9 (девять) лет раньше трагических событий 1944 г., когда депортации подверглись чеченцы, ингуши, крымские татары, огульно обвиненные в «злодеяниях» и пособничестве оккупантам. Можно высказать предположение, что в середине 1930-х годов Украина стала полигоном, где отрабатывались «приемы»грядущих переселений неугодных сталинизму и обреченных на геноцид народов.
В конце 30-х годов практически произошло свертывание работы по обеспечению интересов национальных меньшинств на Украине.
Расформировывались учебные заведения, осуществлявшие обучение на языках национальных меньшинств. 8 июля 1938 г. постановление Политбюро ЦК признало «нецелесообразным и вредным дальнейшее существование национальных учебных заведений». По данному постановлению был определен план реорганизации начальных, неполных средних и средних школ Украины, их перевод на украинский или русский языки обучения.
Не остались без внимания поляки, живущие не компактно. 11 августа 1937 г. НКВД СССР издал приказ о мерах по разгрому антисоветской работы польской разведки и диверсионно-повстанческой организации «ПОВ» – «Польской организации войсковой». Одновременно с этим приказом в местные органы НКВД было направлено и письмо наркома, в котором раскрывалась «фашистко-повстанченская и террористическая деятельность польской разведки в СССР»,
Выполняя указания 10 августа 1937 г. нарком внутренних дел УССР Леплевский предложил: с 30 августа 1937 г. начать широкую операцию, в первую очередь по Красной Армии, военных заводах, оборонных цехах, по железнодорожному, водному и воздушному транспорту, в электросиловом хозяйстве, на газовых и нефтеперерабатывающих заводах. Всем предприятиям было предложено представить списки работающих поляков.
О масштабах операции свидетельствует докладная Леплевского наркому внутренних дел СССР, в которой сообщалось, что «на 1 ноября 1937 г. на Украине по польской операции арестовано 19 030 человек. С этого количества закончены дела на 7.069 человек, осуждено по первой категории 4 885 человек и по второй категории – 509 человек. В указанном документе высказана просьба продолжить срок операции до 15 декабря 1937 г.
Как свидетельствует статистическая отчетность, на Полтавщине с 1 октября по 31 декабря 1937 г. по т.н. польской линии было арестовано 1 432 гражданина, причем не только польской национальности. Поскольку поляков в Полтавской области, очевидно, не хватало, то к числу арестованных по этому делу были привлечены 442 украинца, 42 белоруса, 70 евреев, 32 русских, 12 румын, 7 немцев.
Аресты продолжались и в 1938 году. В архивах службы безопасности Полтавской области шесть томов сфабрикованного следственного дела № 105855 на 1582 листах по так называемой Польской войсковой повстанческой организации «ПОВ» раскрывают еще одну преступную акцию сталинского террора. Сколько нужно было поработать сотрудникам НКВД, чтобы сформировать такое дело!
По указанию начальника облуправления А. А. Волкова, в городах и селах составлялись списки граждан польской национальности и выходцев из тех районов, которые отошли к Польше. За несколько дней было арестовано 48 человек. Одних поляков в Кременчуге не удалось набрать. Из 48 арестованных: 24 поляка, 14 украинцев, 4 белоруса, 2 русских, 2 немца, 1 еврей, 1 чех. Начались допросы. Перед следователями стояла задача доказать, что между арестованными были связи. По схеме Волкова организация в Кременчуге имела 4 «боевки».
Из материалов следствия видно, что оснований возбуждать уголовные дела не было, что длительное время арестованные не давали необходимых показаний следователям. И только в результате истязаний они «сознались» в принадлежности к контрреволюционной организации. Так Б.И.Цивинский был арестован 13 февраля 1938 г., а дал нужные «свидетельства» только 4 мая. Н.Е.Бублик, арестованный 18 января 1938 г., «сознался» 30 марта.
Не имея вещественных доказательств, основываясь на выбитых из заключенных «признаниях», составлено обвинительное заключение, из которого следует, что: «Следствием установлено, что в г. Кременчуге было создано две «боевки» «ПОВ», в течение многих лет проводившие шпионскую и диверсионную работу. Участниками к-р организации «ПОВ» широко велась разведывательная и диверсионная работа в пользу Польши.
Велась подготовка на военное время, для чего в организацию вербовались в основном поляки, антисоветски-националистически настроенные выходцы из Польши, и вообще враждебные Советской власти элементы».
Как шло следствие, мы узнали из жалоб, которые поступали в разные инстанции. В.И.Лукаржевский, который до ареста работал шофером на заводе КВСЗ, в заявлении на имя главного военного прокурора СССР писал: «После ареста в Кременчугском НКВД меня обвинили в шпионаже на пользу Польши, потому, что я по национальности поляк. Следователь сказал, что я пытался взорвать Крюковский мост. Я об этом не имел понятия, а он заставлял меня подписать протокол допроса, не давая прочитать. Я отказывался. Тогда меня били до потери сознания. Не выдержав всех издевательств, я подписал то, что от меня требовали. Думал, во время суда скажу, что обвинение – это только выдумано следователем».
Как и все подследственные по делу, Лукаржевский суда не дождался.
Единым доказательством обвинения были личные признания. Если это военная организация, должно было быть оружие, какие – то протоколы собраний. В деле никаких вещественных доказательств нет. Дело было сфабриковано. Особая тройка при УНКВД по Полтавской области в сентябре 1938 г. вынесла приговор: 24 человека к высшей мере наказания – расстрелу, 24 – к высылке на разные сроки в сталинские лагеря. На заседания Тройки обвиняемых не вызывали, приговор был принят без них.
Вернемся к жалобе Лукаржевского: «На суд я не попал. После того меня привезли в Кременчугскую тюрьму и там я сидел, не зная за что. В марте 1939 года в 3 часа ночи вывели в коридор из камеры и прочли небольшую бумажку, что я осужден Особым совещанием по ст.58 п.6.9.10 сроком на 10 лет».
Тяжелые испытания пришлось пережить родным арестованных и обвиненных как врагов народа.
Жена арестованного Н.Е. Бублика Прасковья Афанасьевна в октябре 1956 г. писала К.Ворошилову: «Муж был кадровый рабочий, коммунист Ленинского призыва, участник гражданской войны. С 1932 года по 1937 работал начальником ремонтно-механического цеха КВСЗ. 18 января 1938 года был арестован, по неизвестным до сих пор причинам. О судьбе его семья ничего не знает. Виновность его, если она доказана, также не известна семье и сроки заключения, которым он подвергся. Писем на протяжении 17 лет от него не было. Где он сейчас, что с ним – вот такие вопросы волнуют меня, его жену, которая 17 лет его ждет и безуспешно»
А её муж вместе с другими по приговору Тройки был расстрелян. Беззаконие, которое существовало в те годы, лишило обречённых возможности попрощаться с родными и близкими.
Военный трибунал Киевского военного округа рассмотрел на заседании 9 октября 1956 года протест военного прокурора на постановление особой Тройки и отметил: «Дело относительно всех перечисленных (48) человек на основе п. «Д» ст. 4 КПК УССР остановлено за отсутствием в их действиях преступления». Все они реабилитированы.
Ко мне как председателю общества «Мемориал» обратился В.А.Дубовик с просьбой помочь ему выяснить судьбу отца А. А.Дубовика, арестованного в 1937 году. Сам В.Дубовик родился в 1938 году. Отца он не видел и о нём ничего не знает. В архиве Управления Службы Безопасности Украины по Полтавской области хранится следственное дело №47906 по обвинению Дубовика А.А. по ст. 54.6 УК УССР.
Дубовик А. А. работал каменоломом на карьере. Этот так называемый польский шпион был малограмотным, закончил школу неграмотных при Кременчугском военкомате 29 марта 1937 г.
На вопрос следователя: «Расскажите, какие ведомости передавали польским разведчикам?», Дубовик ответил: «В Кременчуг я прибыл в сентябре 1935 года. Ко мне по поручению польской разведки никто не являлся и потому сообщения шпионского характера для польской разведки я не представлял. Своим братьям в Польшу я не писал потому, что не знаю их местопребывания». Характерна справка следователя: «Вещественных доказательств по делу нет».
Один допрос, ни одного свидетеля, есть человек, есть дело, приговор к высшей мере – расстрелу. Тысячи и тысячи людей, их трагическая участь раскрывается в делах, сохранившихся в архивах КГБ.
Для поляков это была прелюдия. Массовые репрессии последовали после вступления Советской Армии в Западные области Украины и Белоруссии.
Источники:
1.Центральный Государственный архив общественных объединений Украины (ЦГАОО Украины), ф. 1, оп.7, д. 12; д. 382.
2.Архив Службы безопасности Украины (СБУ), д. 312.
3.Архив СБУ по Полтавской области.

АВТОР: ЕВСЕЛЕВСКИЙ Л.И